0

ВРАЧЕБНАЯ ОШИБКА ИЛИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ НЕВЕЖЕСТВО? МИФЫ, ИЛЛЮЗИИ, РЕАЛЬНОСТЬ

О.Е. Бобров – доктор медицинских наук, профессор, эксперт Международного Комитета по защите прав человека.

Как часто легко признаём мы с улыбкой
Врачебную глупость врачебной ошибкой
(Е. М. Кунин)

 

pomylkaТермин «врачебная ошибка», обычно, употребляют в медицинской литературе. Его используют профессионалы-медики в повседневной практике при анализе результатов диагностической и лечебной работы. Еще его любят журналисты, предметом творчества которых избраны медицинские «ужастики» с призывом к суровому покаранию «убийц в белых халатах». Так, или иначе, но термин постоянно «на слуху». Повсеместно звучат призывы к тому, что бы – «призвать к ответу бездушных коррумпированных рвачей», ошибки которых, чуть ли не главная причина всех бед и «вымирания народа Украины». Наиболее радикальные «защитники прав пациентов» (прямо не homo sapiens, а гуманоиды какие-то) договорились до фразы – «…ты Гиппократу давал? (сам слышал) Так и отвечай за свои ошибки…». И плевать им на то, что – «…не ошибается лишь тот, кто ничего не делает». Плевать им на то, что замордованный, оболганный и нищий врач, в определенный (и уже наступивший) момент – «повесит бутсы на гвоздь», пошлет этот воинствующий социум куда подальше и подастся в свободное плаванье, предоставив гуманоидам самим спасть себя от великого разнообразия напастей.
Почему конфронтация медиков и социума подходит к апогею? Почему люди не могут понять друг друга? Почему одни только обвиняют, а другие «голосуют ногами», покидая профессию или страну, кому как повезет?

Причин несколько, но одна, лежащая на поверхности и, к сожалению, никем не замечаемая (или замалчиваемая) – подмена терминов вследствие не только полного отсутствия медицинского права, но и элементарной юридической безграмотности «обличителей». Потому что, в Уголовном кодексе (УК) Украины и в комментариях к нему этот термин отсутствует и к юридическим понятиям не относится.

Обратимся к истории.

Термин «врачебная ошибка» ввел хирург Н.И. Пирогов, который большое значение придавал анализу и обсуждению ошибок, совершаемых врачами. В предисловии к первому выпуску «Анналов хирургического отделения клиники императорского Дерптского университета» (1837) он писал –

«Я считал… своим священным долгом откровенно рассказать читателям о своей врачебной деятельности и ее результатах, так как каждый добросовестный человек, особенно преподаватель, должен иметь своего рода внутреннюю потребность возможно скорее обнародовать свои ошибки, чтобы предостеречь от них других людей, менее сведущих».

Знаменательно, что в качестве эпиграфа к «Анналам..» автор приводит цитату из «Исповеди» Руссо. «Анналы…» Н. И. Пирогова – тоже исповедь. Однако то, что для Руссо было духовным подвигом философа, Н.И. Пирогов считает нормой профессиональной деятельности врача, поэтому искупление «зла врачебных ошибок», по его мнению, возможно только –

«…при соблюдении норм беспощадной самокритики и абсолютной честности перед самим собой. А это требует от врача духовного подвига» (А.Я. Иванюшкин, 2000).

Высоко оценивал сам факт издания Н.И. Пироговым «Анналов…» И.П. Павлов. Он писал –

«Такая беспощадная, откровенная критика к себе и к своей деятельности едва ли встречается где-нибудь еще в медицинской литературе. И это – огромная заслуга! В качестве врача около больного, который отдает судьбу в ваши руки, и перед учеником, которого вы учите в виду почти всегда непосильной, но, однако, обязательной задачи – у вас одно спасение, одно достоинство – это правда, одна неприкрытая правда».

Вряд ли кто-то сегодня позволит себе следовать заветам Н.И. Пирогова – «…никогда не скрывать от слушателей своих собственных ошибок», или, подражать профессору медицинского факультета Московского университета Ф.И. Синицину, который на субботних «покаянных лекциях» –

«…патетически бил себя в грудь, каялся перед студентами в своих грехах, то есть технических неудачах, кои почти всегда были одного и того же свойства – «ложные ходы» при бужировании уретральных стриктур с мочевыми затеками и септическими флегмонами» (цит. по С.С. Юдину, 1968).

В истории немало примеров, когда деятельность даже выдающихся представителей медицинской профессии могла бы быть по современным представлениям квалифицирована, как преступление. А сколько подобных случаев не получили огласки? У каждого врача в закоулках памяти есть ситуации, о которых не хочется вспоминать.
До революции наибольший общественный резонанс вызвали дела профессоров А.Я. Крассовского и С.П. Коломнина.
Руководитель кафедры акушерства и гинекологии Петербургской Медико-хирургической академии профессор А. Я. Крассовский оперировал молодую женщину по поводу кисты яичника. Через 40 часов после операции пациентка умерла. На вскрытии выяснилось, что врач оставил в брюшной полости тампон из губки.
А.Я. Крассовский детально описал этот случай в популярном врачебном журнале «Медицинский вестник» (№ 1 за 1870 год). На страницах журнала он подробно обсудил следующие вопросы:

  1.  Когда и как попала губка в брюшную полость?
  2. Были ли приняты надлежащие предосторожности для того, чтобы все губки были вовремя удалены из брюшной полости?
  3. Насколько губка могла быть причиной несчастного исхода операции?
  4. Какие меры должны быть приняты для избежания подобных случаев на будущее время?

В заключение врач-ученый сформулировал принципы предотвращения такого вида осложнений, которые остались неизменными до настоящего времени. Он рекомендовал пересчитывать губки до и после начала операции, а также снабжать их длинными тесемками.
Не обсуждая тонкостей правовой оценки деятельности А.Я. Крассовского уместен вопрос. Что более ценно для общества, привлечение хирурга к ответственности и осуждение его или разработка им важнейших принципов предотвращения оставления инородных тел в брюшной полости? Кстати, именно эти принципы повсеместно используют современные хирурги.
В 1886 г. не только медицинская общественность, но и средства массовой информации обсуждали самоубийство профессора-хирурга Петербургской военно-медицинской академии С.П. Коломнина. Он оперировал женщину по поводу язвы прямой кишки, используя анестезию раствором кокаина в виде клизмы 4 раза по 6 гран (1,5 грамма). Хирург произвел выскабливание язвы с последующим ее прижиганием. Через 3 часа после операции больная умерла. На вскрытии была подтверждена версия отравления кокаином.
Известно, что еще перед операцией профессор Сущинский высказал мнение, что максимальная доза кокаина не должна превышать 2 грана, однако С.П. Коломнин основывался на данных литературы, согласно которым в европейских клиниках кокаин использовали в дозе от 6 до 80 и даже достигавшей 96 гран. Ситуация усугублялась еще и тем, что С.П. Коломнин неверно поставил диагноз. Он предполагал туберкулез, а у больной на самом деле оказался сифилис, т.е. операция ей вообще не была показана. Травля врача, развязанная в прессе, сыграла свою роковую роль. Спустя 5 дней после операции он застрелился.
Поучителен случай диагностической ошибки при острой кишечной непроходимости, описанный выдающимся хирургом С.С. Юдиным, который лег «…тяжкой гирей на мою душу». Автор описал осмотр на дому молодой женщины, жены земского агронома Аршиневского –

«…лет 30 – 32, очень хорошо сложенная и красивая, в момент моего осмотра чувствовала себя совершенно хорошо, все боли прошли, пульс был нормальный, рвоты не было и самочувствие хорошее… я решил, что у больной кишечный завал, и рекомендовал дать касторку» (цит. по С.С. Юдин, 1991. – с. 39).

Уже на следующий день разыгралась трагедия.

«Мы застали Аршиневскую со ввалившимися глазами, заострившимся носом и мутным взглядом, пульса на руках не прощупывалось… Она умерла по пути в больницу» (цит. по С.С. Юдин, 1991. – с. 39).

К счастью С.С. Юдин в то время остался на свободе и как он сам указывал –

«Мне этот случай послужил уроком на всю жизнь, я его излагал много-много раз на лекциях сотням врачей и студентов. Может быть, это мое несчастье пошло другим на пользу».

В другой работе С.С. Юдин (1968) пишет –

«…за 35 лет моей хирургической деятельности накопилось пять – шесть, а то и целый десяток таких трагических ошибок, которые я не могу забыть десятилетиями, и которые так глубоко потрясли мое сознание, чувство и совесть, что, вспоминая о них, я их снова переживаю, как вчера, как сегодня».

Какого рода были эти ошибки? Кроме уже упомянутой трагедии с женой агронома, С.С. Юдин рассказывает о том, как –

«…при секвестротомии по поводу гнойного огнестрельного перелома плеча у солдата я перерезал лучевой нерв!» И, еше – «…вылущивая большие пакеты туберкулезных желез на шее у 17-летней крестьянской девушки, я, во-первых, поранил яремную вену и чуть не потерял больную от кровотечения (не умея зашить вену, которая то кровила рекой, то при вдохах пропадала из виду и тонула в лужах крови), а, расширяя в отчаянии рану кверху, повредил ramus marginalis mandibulae лицевого нерва и тем скосоротил ей физиономию» (цит. по С.С. Юдин, 1968).

Огромный материал для размышлений дает изучение творчества одного из патриархов современной хирургии сердца академика Н.М. Амосова. В бессмертном произведении «Мысли и сердце» он не пощадил ни себя ни психики читателей. Он одним из первых назвал «вещи своими именами».
Приведя в качестве примера аутопсию пациентки, умершей после коррекции тетрады Фало (ушивания дефекта межжелудочковой перегородки и расширения устья легочной артерии), он писал –

«Я плохо ушил отверстие. Часть швов прорезалась – края отверстия были захвачены слишком поверхностно. Но вход в легочную артерию хорош – свободно проходит палец. Однако я не радуюсь. Наоборот. Раз осталась дырка в перегородке, это только хуже. Легкие переполнились кровью. Отек. Смерть». (Н.М. Амосов, 1965. – стр. 8).

Еще трагичнее ситуация складывалась при описанной Н.М. Амосовым неудачной операции по поводу аневризмы аорты. По современным представлениям, формальный повод для иска был уже тогда, когда вмешательство по поводу незаращения боталова протока, выполненное учениками академика, осложнилось развитием аневризмы аорты.
Кому, как не хирургу понять ситуацию, когда –

«…Как только верхняя доля легкого отделилась от грудной стенки, сразу стало ясно, что уплотнение, похожее на опухоль, располагается в сосудах, отходящих от сердца: на дуге аорты, на легочной артерии. Легкое только припаяно к нему, и, хотя его ткань уплотнена, причина кровотечения – там, в крупных сосудах. Если на опухоль нажать, то она пульсирует под пальцами. Аневризма! Аневризма аорты!» (цит. по Н.М. Амосов, 1965. – стр. 27).

«…Итак, есть две возможности. Первое – зашить и уйти…. Погибнет и, наверное, скоро. Нельзя ничего сделать. Вернее сделать было можно, но очень опасно…» (цит. по Н.М. Амосов, 1965. – стр. 27).

Смоделируем ситуацию сегодня. Прекратить операцию? Или как сделал автор –

«…попробовать. Выделить аорту выше и ниже аневризмы. Как можно ближе. И легочную артерию. И долю легкого. Потом пережать аорту зажимом и быстро удалить аневризму с долей легкого. Отверстие в аорте зашить. Но пережать аорту можно только на десять минут и то при условии, что сосуды к голове останутся выше зажима… Но здесь спайки, воспаление. Удастся ли зашить дырку в аорте? Если нет? Тогда – все». (цит. по Н.М. Амосов, 1965. – стр. 28 – 29).

И Амосов продолжает безжалостно загонять себя на скамью подсудимых.

«…может быть, приключить аппарат искусственного кровообращения? Тогда я безопасно пережму аорту. К сожалению, подготовка занимает два часа. Кроме того, нет свежей крови…» (цит. по Н.М. Амосов, 1965. – стр. 30).

Наверное, достаточно примеров. Достаточно для понимания того, что как пациент под наркозом не защищен от действий хирурга, так и хирург не защищен от непредвиденного. Пора признать, что врач – заложник, судьба которого во многом зависит от сиюминутного настроения общества. А настроение общества определяет многое, если не все.
Разве не переживало общество за Кэролл Хэттуэй – героиню популярного сериала “Скорая помощь”, когда она перепутала пакетики с кровью? В результате этого пациент умер. Но зрители к этому моменту знали, что Кэролл – профи высшего класса, что она любит и понимает своих пациентов и готова, если надо, работать сверхурочно. Так и в тот злосчастный день она работала одна за пятерых и даже врачей подстраховывала. Вот только пакетик перепутала… Для простоты сюжета сценаристы сделали умершего бомжом. Поэтому внешних претензий к больнице не было, а внутренняя врачебная комиссия во всем разобралась, и сестра Хэттуэй наказана не была. Зрители вздохнули с облегчением. (Е. Груева, 2002).
Где же выход из создавшейся ситуации? Где те нормы морали и права, которые с одной стороны охраняют больного, а с другой не тормозят развитие медицинской науки и не превращают врача в зашоренную лошадь, работающую до первой ошибки? К сожалению следует признать, что до сих пор – «…не найдено объективного мерила».
Можно, конечно, ограничить свою деятельность только стандартными, «беспроигрышными» ситуациями (хотя и здесь столько подводных камней!!!). Вспомните хотя бы недавнюю трагедию стоматолога, обронившего зуб в дыхательные пути четырехлетнего ребенка. Но как поступать в ситуациях нестандартных, неизведанных, непредсказуемых, заведомо опасных? Когда у врача есть один шанс из ста, из тысячи. Следовать букве закона – а как смириться с совестью? Попытаться сделать невыполнимое – а как не попасть под пресс закона?

Но вернемся к «врачебным ошибкам».

В литературе, этот термин истолковывают неоднозначно. По определению, приведенному в т. 4 БМЭ (1976) – «врачебная ошибка» – ошибка врача при исполнении своих профессиональных обязанностей, являющаяся следствием добросовестного заблуждения и не содержащая состава преступления или признаков проступка».
Отсюда следует важный вывод. Раз состав преступления отсутствует, то «врачебную ошибку», саму по себе, с позиций права, нельзя рассматривать ни основанием для ответственности, ни обстоятельством, исключающим ее. Сложность и неоднозначность такого определения обусловлена тем, что с одной стороны в нем есть конкретное указание на «отсутствие состава преступления», а с другой, четкие правовые нормы подменены морально-этическим критерием – «добросовестность».
Не лишено этого же недостатка и определение И.В. Давыдовского (1941). Он считал, что –

«… к “врачебным ошибкам” следует относить добросовестное заблуждение врача, основанное на несовершенстве современного состояния медицинской науки и ее методов исследования, либо вызванное особенностями течения заболевания определенного больного, либо объясняемое недостатком знаний и опыта врача».

Это определение так же не может быть безоговорочно принято еще и потому, что использование такого критерия, как «недостаток знаний и опыта врача», в известной мере, противоречит ст. 138 и 140 УК Украины. В них четко указано, что – «…лечебной деятельностью могут заниматься только те лица, которые получили надлежащее медицинское образование и отвечающие единым квалификационным требованиям». Следовательно, если требования к опыту и уровню знаний едины для всех врачей, то их недостаток – проблема конкретного врача.

Более конкретно определение А.П. Громова, который в основном поддерживая позицию И.В. Давыдовского, считал, что –

«…основным критерием врачебной ошибки является вытекающее из определенных объективных условий добросовестное заблуждение врача, однако, при отсутствии халатности, небрежности или профессионального невежества».

Ему вторит И.Ф. Огарков, указывая, что –

«… главным критерием врачебной ошибки является добросовестное заблуждение врача, в основе которого лежит несовершенство врачебных знаний, методов диагностики и лечения, а также трудные объективные условия, в которых протекала работа врача».

Корифей украинской судебной медицины И.А. Концевич под врачебной ошибкой подразумевала –

«…ошибку врача при исключении умысла, неосторожности или недобросовестности и считала, что врачебные ошибки не относятся к юридическим понятиям и не подлежат уголовной ответственности».

Но есть и иные мнения. Так, патриарх медицинского права – В.А. Глушков, отмечал –

«Большинство ученых-медиков считают, что врачебная ошибка – понятие чисто медицинское, а лицо, ее совершившее, не должно подлежать ответственности. Зачастую они определяют ее, как добросовестное заблуждение врача (в диагнозе, методах лечения, технике операции и т.д.), возникшее вследствие недостаточности знаний и опыта либо обусловленное несовершенством медицинской науки, объективными трудностями… Большинство ученых считают добросовестность основным критерием разграничения ненаказуемой и наказуемой ошибок. При этом они по-разному трактуют само понятие добросовестности. Однако оно вряд ли может служить критерием для разграничения врачебной ошибки и неосторожного преступления вследствие как неопределенности, так и сложности его определения в каждом конкретном случае. Даже при добросовестном отношении к выполнению функциональных обязанностей возможно совершение неосторожного преступления (например, вследствие профессионального невежества)».

В итоге – В.А. Глушков считал, что «врачебная ошибка понятие» не только медицинское, но и правовое. К «врачебным ошибкам» он относил –

«…ошибочные действия врача по установлению диагноза или лечению больного, обусловленные состоянием медицинской науки на данном этапе ее развития, особыми, неблагоприятно сложившимися условиями и обстоятельствами оказания медицинской помощи или недостатками врачебного опыта, совершенные при отсутствии осознания опасности, без предвидения возможности причинения вреда или при уверенности в его предотвращения и считал, что именно такая «врачебная ошибка» не может повлечь уголовную ответственность».

Еще большую путаницу внесла А.Н. Савицкая, которая не была согласна с тем, что большинство авторов называли признаками уголовно ненаказуемой «врачебной ошибки» добросовестное заблуждение врача и указывали объективные причины этого заблуждения. Она считала, что такая характеристика «врачебной ошибки» не согласуется с соответствующими правовыми понятиями, связанными с феноменом ответственности, отмечая –

«Под ошибкой обычно понимают неправильность в действиях, мыслях. Исходя из этого, ошибка в сфере врачебной деятельности – это ненадлежащее врачевание, несоответствие фактического врачевания должному, т.е. невыполнение соответствующей юридической обязанности».

Следовательно, с точки зрения правовых явлений, «врачебная ошибка» – это противоправное действие (бездействие). Противоправность как структурный элемент объективной стороны правонарушения характеризует внешнюю, очевидную сторону действия (бездействия), и в этом смысле «врачебная ошибка» выступает в качестве объективного факта. Далее А.Н. Савицкая писала, что –

«…в силу этого «врачебная ошибка» сама по себе не может являться основанием ответственности. Известно, что ошибка может быть вызвана различными факторами, и в этом плане она выступает совместно с виной или без вины. Выступая совместно с виной, «врачебная ошибка» является основанием ответственности. Отсутствие вины во «врачебной ошибке» исключает ответственность».

Налицо смешивание в одну кучу и «врачебных ошибок» и других составов «медицинских правонарушений».
Если вернуться к тем признакам «врачебной ошибки», которыми она характеризуется в медицинской литературе (добросовестное заблуждение, невозможность предвидения негативных последствий), то можно сделать вывод, что медики, говоря о «врачебной ошибке», имеют ввиду невиновную ошибку, или, точнее, отсутствие вины во врачевании, вызвавшем негативные последствия. Дейтвительно, ведь и от аспирина можно умереть, если принять его в недопустимых количествах. Невозможность предвидения негативных результатов, находящихся в причинно-необходимой связи с противоправным поведением, в юридической литературе квалифицируется как случай (казус). Он и выступает пределом ответственности.
Таким образом, суммируя существующие определения этого злочастного термина, можно сказать, что – «врачебная ошибка», как уголовно ненаказуемое деяние – это «ошибочные действия врача по установлению диагноза или по лечению больного, хотя и вызвавшие негативные последствия, но при отсутствии вины врача, который добросовестно заблуждался в своих суждениях и действиях и не мог предвидеть наступления негативных последствий».
Обстоятельствами, которые исключают уголовную ответственность врача (так как отсутствует его вина), но вызвали негативные последствия являются – несовершенство медицинской науки на данном этапе ее развития; неблагоприятно сложившиеся условия и обстоятельства оказания медицинской помощи; объективные трудности диагностики некоторых заболеваний; атипичное течение заболевания у отдельных пациентов; индивидуальные особенности организма больного; врач не имеет достаточного опыта работы и необходимых особых знаний (если им не проявлено врачебное невежество).
Поэтому «врачебные ошибки» и несчастные случаи (казусы) уголовно ненаказуемы, а призывы к покаранию врачей за ошибки – юридически беспочвенны. Однако во избежание повторения подобных ошибок, для предотвращения их в дальнейшей медицинской практике такие случаи систематически должны детально разбираться на клинико-анатомических конференциях или лечебно-контрольных комиссиях.
В идеале вообще должна быть создана специальная анонимная служба регистрации и систематизации «врачебных ошибок» (по аналогии со службой регистрации всех летных происшествий в авиации), с целью предотвращения тиражирования ошибок, а не поиска и наказания врача, допустившего ошибку. Чей-то печальный опыт, если его учтут коллеги, может спасти многие жизни и принесет больше пользы, чем наказание ошибшегося.

Если безоговорочно принять все вышеизложенное, то получается, что врач всегда выйдет сухим из воды? Так ли это?

Обратимся к Уголовному Кодексу Украины (2001). Законодатель уже достаточно ужесточил меры наказания, в том числе и уголовного. В разделе II действующего УК количество статей, которые могут быть применены к медицинским работникам в связи с их профессиональной деятельностью, возросло, и, достигло, по крайней мере, 20. Сегодня медикам могут быть предъявлены обвинения по:

  • Ст. 115. Умышленное убийство.
  • Ст. 116. Умышленное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения.
  • Ст. 119. Убийство по неосторожности.
  • Ст. 128. Неосторожное тяжкое или средней тяжести телесное повреждение.
  • Ст.130. Заражение вирусом иммунодефицита человека либо иной неизлечимой инфекционной болезнью.
  • Ст. 131. Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей, повлекшее заражение лица вирусом иммунодефицита человека либо иной неизлечимой инфекционной болезнью.
  • Ст. 132. Разглашение сведений о проведении медицинского обследования на выявление заражения вирусом иммунодефицита человека либо иной неизлечимой инфекционной болезни.
  • Ст. 133. Заражение венерической болезнью.
  • Ст. 134. Незаконное производство аборта.
  • Ст. 135. Оставление в опасности.
  • Ст. 136. Неоказание помощи лицу, находящемуся в опасном для жизни состоянии.
  • Ст. 137. Ненадлежащее исполнение обязанностей по охране жизни и здоровья детей.
  • Ст. 138. Незаконная лечебная деятельность.
  • Ст. 139. Неоказание помощи больному медицинским работником.
  • Ст. 140. Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинским или фармацевтическим работником.
  • Ст. 141. Нарушение прав пациента.
  • Ст. 142. Незаконное проведение опытов над человеком.
  • Ст. 143. Нарушение установленного законом порядка трансплантации органов и тканей человека.
  • Ст. 144. Насильственное донорство.
  • Ст. 145. Незаконное разглашение врачебной тайны.

Так что статей достаточно. Не нужно только все призывы к ответственности сводить к наказанию за «врачебную ошибку». Если бы все беды медицины заключались в ошибках…

Вместо эпикриза.

Профессия врача трудна. Медицина прошла трудный путь. Не всегда он был усыпан цветами, не всегда новатора ждал триумф. Но такова дань прогрессу.
Обратимся вновь к классику. «Надо называть вещи своими именами. Я много думал и передумывал снова и снова. Тысячи сложных и сложнейших операций и… довольно много смертей. Среди них много таких, в которых я прямо виноват. Нет, нет, это не убийства! Все во мне содрогается и протестует. Ведь я сознательно шел на риск для спасения жизни». (цит. по Н.М. Амосов, 1965. – стр. 39).
И далее – «… в тридцатые годы – резекция желудка, удаление почки казались нам, аспирантам, вершиной хирургии. Наши светила лишь очень робко пытались сделать что-либо в грудной полости и почти всегда – неудачно. Потом надолго бросали. А теперь у меня оперируют ординаторы митральные пороки сердца, и больные не умирают.
Да, конечно это дорого стоило людям. И хирургам. Но теперь есть отдача. Идет прибыль….
Смотришь – умирает все меньше и меньше. Уже думаешь – достиг! Начинаешь оперировать больных потяжелее – и тут тебя – раз! раз! Лежишь потом мордой в грязи. «Ах, зачем я взялся? Почему не остановился тут?» А потом отойдешь и снова что-то ищешь. И так многие хирурги, во всем мире” (цит. по Н.М. Амосов, 1965. – стр. 42 – 43).
Вот и получается, что если общество возложит всю полноту ответственности на врача, то кто же будет лечить больных? Какой хирург отважится оперировать без стопроцентной гарантии успеха, если за спиной у него будет стоять судья? Законы нужно соблюдать, но все же…
Именно сегодня необходим диалог общества и профессионального сообщества всех медицинских работников. Сегодня необходимо создание действующей, а не показушной, профессиональной ассоциации врачей, наделенной широкими полномочиями, в том числе и для защиты врачей от журналистов и обвинителей, в том числе и пациентов.
Кстати, почему медицинская помощь за рубежом такая дорогая? А дело в том, что более половины получаемых клиникой средств уходит на оплату услуг тех самых адвокатов и страховых компаний, которые защищают медиков от претензий.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Амосов Н.М. Мысли и сердце. К.: Радянський письменник, 1965. – 226 с.
2. Бобров О.Е. К вопросу о перспективах развития хирургии Украины в ХХI веке //Хірургія України. – 2002. – №3. – С. 5 – 6.
3. Глушков В.А. Ответственность за преступления в области здравоохранения. – Киев: Вища школа, 1987. – 300 с.
4. Груева Е. Главное – найти виноватого //Итоги (архив) – 2002. – №50(236)
5. Давыдовский И.В. Врачебные ошибки // Сов. Медицина. – 1941. – № 3 – C. 3-10.
6. Дагель П.С. Неосторожность. Уголовно-правовые и криминологические проблемы. – М.: Юрид. лит-ра, 1977. – 144 с.
7. Иванюшкин А. Я. Врачебная этика в России (XIX-начало XX вв.) //Биоэтика. – М., 2000. – 354 с.
8. Конституция Украины //Ведомости Верховной Рады Украины, 1996, 30.
9. Концевич I.О., Михайличенко Б.В. Судова медицина. – Київ: МП “Леся”, 1997. – 656 с.
10. Научно-практический комментарий Уголовного Кодекса Украины от 5 апреля 2001 года / Под ред. Н.И. Мельника, Н.И. Хавронюка. – К.: Канион, А.С.К., 2002. – 1216 с.
11. Основы законодательства Украины о здравоохранении // Ведомости Верховной Рады Украины, 1993, 4.
12. Пашинян Г.А., Беляева Е.В., Ромодановский П.О. Об оценке качества медицинской помощи при причинении вреда здоровью в случаях неблагоприятных исходов //Суд. мед. эксп. – 2000. – №2. – С. 14 – 19.
13. Пиддэ А.Л. Защита врача: правовые основы и проблемы реализации //Врачебная газета РМА. – 2002. – №2 (29).
14. Савицкая А.Н. Возмещение ущерба, причиненного ненадлежащим врачеванием. – Львов: Вища школа. – 1982. – 196 с.
15. Уголовный кодекс Украины. Научно-практический комментарий. //Бюллетень законодательства и юридической практики Украины. – Юринком – редакция “Бюллетень законодательства и юридической практики Украины”, 1994.
16. Уголовный кодекс Украины: От 5 апреля 2001 года. Комментарий отдельных положений / Сост.: Н.И. Мельник, Н.И. Хавронюк. – К.: А.С.К., 2001. – 304 с.
17. Экспертиза профессиональных ошибок медицинских работников //Врачебная газета. – 2002. – №7 (34)
18. Юдин С.С. Избранное. (Х.1919 – “Захарьино” – III. 1922). – М.: Медицина, 1991. – 400 с.
19. Юдин С.С. Размышления хирурга. – М.: Медицина, 1968. – 362 с.

Бобров Олег

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься.